скал встречи с Куртом Броком. Эта мысль
  позабавила Энгеля, и он решил прикинуться любезным дурачком,
  заставить Марго хорошенько потрудиться за ту лапшу, которую
  собирался ей навешать. Он сказал:
   - Нет. Я обстряпывал самые разные бандитские делишки.
   - Ах, так вот зачем вы туда приезжали!
   - Я бы так не сказал. Послушайте, сегодня слишком хороший
  вечер, чтобы обсуждать похоронные бюро.
   - Да, конечно, - ответила она, не сумев скрыть
  разочарования в голосе.
   На город опустилась ночь, чудесная весенняя ночь, а весна
  - единственное время года, когда в Нью-Йорке можно жить.
  Никогда больше не бывает прозрачного воздуха, чистого неба,
  никогда больше улицы и дома не выказывают хотя бы намека на
  индивидуальность, а краски не проступают сквозь вездесущую
  пыль и грязь. Машина мчалась по Уэст-Сайд-Хайвей, проходящей
  над запруженными грузовиками улицами, и, глядя на город
  справа, на Гудзон и побережье Джерси слева, Энгель и Марго
  чувствовали себя точь-в-точь как герои музыкальной киноленты
  тридцатых годов.
   Разумеется, вокруг сияли громадные афиши, рекламирующие
  пиво; трейлеры грузовых компаний, мчавшиеся своими
  маршрутами, порой закрывали кузовами вид на город, а
  протянувшиеся поперек реки красные неоновые буквы, их было
  видно с эстакады, медленно