орые теперь не надел бы даже
  Дэниз О' Киф За столом сидел неряшливый замызганный тип с
  красным носом пропойцы Он складывал на желтых листах бумаги
  какие-то цифры, орудуя тупым огрызком карандаша Его ботинки
  были покрыты грязью, костюм пропылен, плечи пиджака обсыпаны
  перхотью. Этот человек возглавлял миссию "Не имеет значения,
  - говаривал он, - ни то, откуда моя миссия получает средства,
  ни то, куда еще их можно было бы направить Преступления
  приносят деньги, но эти деньги идут на богоугодное дело, а
  все остальное несущественно" Большую часть времени, за
  исключением тех редких моментов, когда был трезв, как
  стеклышко, он сам верил в то, что говорил, и управлялся с
  делами миссии куда лучше, чем любой циник из организации
  Звали этого придурка Клэббер, но больше всего ему нравилось,
  когда его величали "Ваше преподобие"
   Ни Энгель, ни громилы на сей раз не стали величать
  Клэббера ни его преподобием, ни каким другим именем Он
  оторвал взгляд от своих расчетов и налитыми кровью глазами
  наблюдал, как они проследовали по его загаженному святилищу
  и, открыв дверь в противоположной стене, вошли в комнату,
  выкрашенную в черный цвет.
   Здесь было все черное. Стены и потолок, звукопоглощающие
  панели. Пол устлан черным линолеумом. Под укрепленным на
  потолке крюком,