тому Энгель снова запустил его, вовремя
  вспомнил, что у него есть левая нога, и тронул машину с
  места.
   В конце концов он с горем пополам добрался до кладбища,
  преодолев участок, где шел ремонт дороги, и остановился в
  кромешной тьме под деревом у кладбищенских ворот. Энгель
  оставил Вилли на полу, верно рассудив, что оттуда он никуда
  не упадет, включил свет в салоне и принялся легонько
  постукивать пьяного по почкам, чтобы разбудить.
   - Вилли! Эй! Мы уже на кладбище!
   Вилли скорчил рожу, застонал, заворочался и спросил:
   - Слышь? Чё я вчера натворил?
   - Мы на кладбище. Пошли.
   - Где мы?! - Вилли испуганно вздрогнул, выпрямился,
  врезался головой в приборный щиток и опять рухнул.
   - Лучше бы я послушался маму и поступил в колледж, -
  сказал Энгель.- Лучше бы я жил честно и получал синяки и
  шишки от злой судьбы. Я добился богатства, влияния, уважения
  в своей общине, но что толку? Что толку, если я вынужден
  возиться со всякими тварями вроде этого мазохиста? Что толку,
  если по ночам я вынужден осквернять могилы, бить людей
  лопатой, ездить на допотопных колымагах, сорок раз кряду
  терять дорогу в Бруклине и водить дружбу со всякими вилли
  менчиками? Да лучше бы я работал молочником. У них хоть
  профсоюз есть.
   Продолжая ворчать, Энгель вылез