лом лязгнули.
   - Взвали на плечо... Да не на мое, а на свое! Поднимай.
  Дай-ка я... Ну, взяли! Да на свое же! Погоди! Пого... Не
  урони!
   Энгель собрал рассыпавшиеся орудия труда, снова завернул
  их в одеяло и пристроил тюк на плечо Вилли.
   - Держи крепче!
   - Держу, шеф, держу мертвой хваткой. Положитесь на меня,
  шеф.
   - Хорошо, пошли.
   Энгель захлопнул багажник, и они побрели прочь от машины-
  через кладбищенские ворота, по главной дорожке. Галька
  скрипела под ногами. Энгель возглавлял шествие, освещая путь
  фонарем, Вилли, спотыкаясь, тащился следом. Лопаты бряцали.
  Через минуту Вилли затянул какую-то песню на мелодию "Моего
  Мериленда", но с другими словами: "Сто восемьдесят пятое
  училище проклятое, мучилище, терзалище, будь у тебя
  седалище..."
   - Засунул бы ты туда свой язык, а?
   - Просто тут грустное местечко, вот и все.
   - Да помолчи ты хоть минуту!
   - Грустное, - Вилли зашмыгал носом.- Место скорби...
  Энгель не знал точного расположения могилы. При свете фонаря
  он прошагал вперед по одной дорожке, вернулся назад по
  другой. За его спиной Вилли шаркал ногами, шмыгал носом и
  иногда что-то бормотал под глухое бряцание инвентаря в
  одеяле. Со всех сторон над ними зловеще нависали мраморные
  памятники, залитые лунным сиянием.