всеобъемлющий вкус!
   Жизнь научила Энгеля не торопить события, поэтому он
  сказал:
   - Выпьете?
   - Шотландского с лимоном?
   - Можно и шотландского с лимоном.
   Энгель наполнил стаканы виски и отнес один девице,
  которая стояла возле белого кожаного дивана, разглядывая
  канделябр с толстыми красными свечами, доставшийся Энгелю от
  одного из предыдущих жильцов квартиры, оранжевые деревянные
  резные фигурки с Востока, унаследованные им от другого, и
  старый номер "Нью-Йорк тайме", собственность самого Энгеля.
   - Ваше шотландское, - объявил он
   - О! - девица улыбнулась, будто школьница, и Энгель
  увидел ямочки у нее на щеках. Но рука, принявшая у него
  бокал, была бледной и худой, почти костлявой. Впрочем, худоба
  ее не производила неприятного впечатления.
   - Благодарю вас, - гостья подняла бокал и, хлопая
  ресницами, посмотрела на Энгеля. Глаза ее совсем не были
  похожи на глаза школьницы. А голос? То с хрипотцой, то
  визгливый. Весьма забавный.
   - Присядем? - предложил Энгель, указывая на диван.
   - Пожалуй, - девица тотчас подошла к креслу викторианской
  эпохи, с деревянными подлокотниками и багровым суконным
  сиденьем. Она устроилась в нем, шурша нейлоном, прикрыла
  колени подолом черного платья и сказала: - Теперь можно и
  поговорить.