бе ничего не понятно. Но ты
  поймешь.
  
   ***
  
   Следующие две недели буквально вылетели из памяти. Помню, что шел
  за грузовиком, захватывал лопатой горячий асфальт, укладывал его на
  выбоины, трещины, утрамбовывал и шел дальше за грузовиком, пока тот не
  останавливался у следующей прорехи в дорожном полотне. Случалось, что
  мы работали на главной улице Лас-Вегаса, Стрипе, и я слышал серебряный
  звон монет, которые сыпались, когда кому-то выпадал джек-пот. Этот
  звон просто стоял у меня в голове. Я поднимал голову и видел, как
  Гарви Блокер смотрит на меня странным и вместе с тем сочувствующим
  взглядом, причем его лицо колышется в волнах жаркого воздуха,
  поднимающегося от нагретого асфальта. Иногда я смотрел на Тинкера,
  сидящего под парусиновым тентом, покрывающим кабину его бульдозера, и
  тогда негр поднимал часы моего прадеда и покачивал их на цепочке, а
  они отбрасывали серебряные блики.
   Самым главным было не потерять сознания, не упасть в обморок, как
  бы плохо мне ни было. Я продержался весь июнь, затем первую педелю
  июля. И вот однажды Блоке? подошел ко мне во время обеденного подрыва,
  когда я дрожащими руками держал сандвич. По большей части дрожь не
  покидала меня до десяти вечера. Это из-за жары. Приходилось выбирать -
  дрожать или падать в обморок, тогда я вспоминал про Додана и решал:
  лучше уж дрожать.
   - Ты все еще не стал сильным, приятель, - сказал