но заниматься Доланом, Помни о Долине.
   - Зачем это тебе нужно? - спросил я его наконец.
   Он посмотрел на меня, и я увидел по его лицу, что в нем борются
  два чувства - изумления и ярости. И все-таки мне показалось, что верх
  одерживает ярость.
   - Не могу понять, приятель, что с тобой происходит. За кого ты
  меня принимаешь?
   - Я не...
   - Неужели ты думаешь, что я хочу твоей смерти из-за этих дерьмовых
  часов? Ты действительно так считаешь?
   - Извини меня.
   - Извини, извини. Не встречал еще несчастнее идиота. Я спрятал в
  карман часы моего прадеда.
   - Понимаешь, приятель, ты никогда не станешь сильным. Есть люди и
  растения, которые выдерживают жар солнца и становятся крепче от этого.
  А есть такие, что вянут и гибнут. Вот ты погибнешь. Ты это хорошо
  понимаешь - и все-таки отказываешься работать в тени. Почему? Почему
  ты так насилуешь себя?
   - На то у меня есть причина.
   - В этом я ничуть не сомневаюсь. И пусть Господь Бог поможет тому,
  кто встанет у тебя на пути. С этими словами он ушел. Типкер направился
  ко мне, улыбаясь до ушей. - Как ты, сумеешь управлять экскаватором?
   - Пожалуй, - ответил я.
   - Я тоже так думаю, -заметил он. - Старина Блоке питает к тебе
  слабость, только не знает, как выразить это.
   - Да, я обратил на это внимание.
   - А ведь ты настойчивый сукин сын, а? - засмеялся Типкер.
   - Надеюсь, - согласился я.
   До конца лета я