к пояснице. Работать? Вырубить отбойным молотком
  еще четырнадцать квадратов асфальта? Я не в силах был даже
  шелохнуться.
   Но я должен был ходить и заставил себя. Двигаясь, словно глубокий
  старик, я пробрался в кабину (фургона и открыл крышку "бардачка". Там
  я припас флакон с эмпирином как раз на случай, что придет такое утро.
   Неужели я думал, что нахожусь в хорошей физической форме? Неужели?
  Правда, смешно?
   Я проглотил четыре таблетки эмпирина, запив их водой, подождал,
  пока они растворятся у меня в желудке, а затем жадно набросился на
  завтрак из сушеных фруктов и холодного пирога.
   Я посмотрел на компрессор и отбойный молоток, которые ожидали
  меня. Желтое покрытие уже, казалось, кипело в утренних лучах солнца. К
  нему вели аккуратно вырезанные квадраты асфальта.
   Мне не хотелось брать в руки отбойный молоток. Я вспомнил, что
  сказал мне Гарви Блокер:
   - Ты никогда не станешь сильным, приятель. Некоторые люди и
  растения выдерживают жар солнца, становясь только крепче, а некоторые
  вянут и гибнут... Почему ты так насилуешь свой организм?
   - Ее разорвали на куски, - прохрипел я. - Я любил ее, а они
  разорвали ее на куски.
   Это заявление не могло превзойти победный крик "Вперед, медведи!"
  или "На рога их, быки!" Однако меня оно заставило двигаться. Я откачал
  бензин из топливного бака (фургона, задохнувшись от отвратительного
  вкуса и запаха