жай.
   Продолжать рыть траншею? Я не знаю, смогу ли даже идти!
   Но ведь осталось так мало! - послышалось стенание. Это уже не был
  голос, говорящий за Элизабет, как раньше; это была сама Элизабет.
  Осталось так мало, милый!
   В надвигающемся рассвете я посмотрел на траншею и медленно кивнул.
  Она права. Экскаватор стоял всего в пяти футах от конца, может быть, в
  семи. Но это была самая глубокая часть траншеи, конечно. Пять или семь
  футов, где находился наибольший объем грунта.
   Ты сможешь сделать это, милый, я знаю, что сможешь, умоляюще
  звучал голос.
   Но убедил меня продолжать работу не он. Решающим для меня стал
  образ Додана, спящего в своей роскошной квартире на верхнем этаже
  небоскреба, тогда как я находился здесь, в этой траншее, рядом с
  грохочущим, изрыгающим вонючий дым экскаватором, весь в грязи, с
  израненными руками, кровоточащими мозолями. Долан спит в своих
  шелковых пижамных брюках, а рядом с ним одна из блондинок в его
  пижамной куртке.
   Внизу, в огороженном стеклом помещении гаража, стоит
  серебристо-серый "кадиллак", заправленный, с уже погруженными вещами,
  готовый к поездке.
   - Ну хорошо, - пробормотал я, медленно взобрался в кабину
  экскаватора, опустился в кресло и нажал на газ.
  
   ***
  
   Я продолжал работать до девяти утра, а потом кончил - нужно было
  предпринять еще кое-что, а времени оставалось