ую работу было бы труднее делать ночью, когда асфальт становился
  твердым, но сейчас, поздним утром, он размягчился, и мне казалось, что
  я втыкаю карандаши в остывающий ячменный сахар. .
   Когда все планки были на месте, траншея стала походить на мою
  первоначальную диаграмму, начерченную мелом на асфальте, - за
  исключением центральной линии. Я положил рулон брезента у той части,
  где помельче, и развязал стягивающие его веревки. Затем начал
  раскатывать сорок два фута "шоссе 71".
   Если смотреть вблизи, иллюзия была далеко не идеальной - подобно
  сценическому гриму и декорациям, которые никогда не выглядят
  идеальными из первых трех рядов. Но стоило отойти на несколько ярдов,
  и брезент полностью сливался с дорожным покрытием. Это была
  темно-серая полоса, ничем не отличающаяся от действительного покрытия
  шоссе 71. С краю, слева (если смотреть на запад), на брезентовой
  полосе была нанесена прерывистая желтая линия, разрешающая обгон.
   Я раскатал длинную полосу брезента по деревянным планкам, прошел
  вдоль нее, поправил и еще раз прошел вдоль, прикрепляя брезент к
  деревянным полоскам проволочным сшивателем. Мне трудно было заставить
  руки исполнять эту работу, но я заставил их.
   Когда брезент был закреплен, я вернулся к фургону, сел за руль,
  испытав при этом еще один короткий, но мучительный спазм, и проехал к
  вершине подъема. Там я сидел целую