минуту, глядя на свои изуродованные
  руки, лежащие на коленях. Затем я вышел из машины и небрежным взглядом
  окинул полотно шоссе 71. Мне не хотелось обращать внимания на
  конкретные детали, нет, мне хотелось получить общее впечатление. Я
  стремился, насколько это возможно, запечатлеть в памяти картину, какой
  ее увидят
   Долан и его спутники, выехав на вершину подъема. Мне хотелось
  убедиться, насколько она естественна.
   То, что я увидел, было лучше того, на что я мог рассчитывать.
  Дорожные машины, выстроившиеся вдоль обочины на дальнем конце прямого
  отрезка, дополняли кучи грунта, вываленные мной в кювет, когда я копал
  траншею. Куски асфальта были почти скрыты грунтом, хотя порой и
  высовывались. Усиливавшийся ветер сдувал с них грунт, однако и они
  казались остатками прежних работ. Компрессор, который я привез в своем
  (фургоне, ничем не отличался от дорожных машин.
   Если смотреть отсюда, иллюзия была полной - шоссе казалось
  совершенно нетронутым.
   Транспортный поток был особенно напряженным в пятницу, в субботу
  он чуть спал - гул автомобилей, сворачивающих в объезд, почти не
  стихал. Однако этим утром шума моторов совсем не было слышно.
  Большинство автомобилистов уже приехали туда, где собирались проводить
  Четвертое июля, или воспользовались другим шоссе в сорока милях к югу.
  Меня это вполне устраивало.
   Я поставил фургон в стороне, за вершиной