не беспокоило, что они
  могут выбраться из "кадиллака" и напасть на меня или просто убежать в
  пустыню, потому что выбраться из автомобиля они не могли. Ловушка
  сработала идеально. "Кадиллак" стоял сейчас на колесах в дальней части
  траншеи, причем дверцы с каждой стороны упирались в стены вырытой
  могилы. Трое мужчин, не сходящихся внутри, не могли открыть их даже
  для того, чтобы высунуть ногу. Не могли они опустить и стекла в окнах,
  потому что стекла опускались с помощью электрических
  стеклоподъемников, а аккумуляторная батарея превратилась в кучу
  металла и пластика, смоченную кислотой, где-то рядом с расплющенным
  двигателем.
   Водитель и телохранитель, сидящий с ним рядом, на переднем
  сиденье, тоже, по-видимому, оказались раздавлены силой удара, но это
  меня не касалось. Я знал, что кто-то все еще жив в машине, равно как
  мне было известно, что Долан всегда ездил на заднем сиденье и
  аккуратно пристегивал ремень, как и полагается добропорядочному
  гражданину.
   Надежно затянув гайки на колесе, я направил фургон к широкой
  мелкой части траншеи и вышел из кабины.
   Деревянные планки большей частью сломались, остальные торчали из
  асфальта. Брезентовая "дорога" комом лежала на дне траншеи - смятая,
  разорванная и спутанная, похожая на сброшенную змеиную кожу.
   Я подошел к глубокому концу траншеи и увидел "кадиллак" Додана.
   Капот