громко, что у него лопнет собственная
  гортань?
   - Совсем неплохо! - заметил я, удваивая свои усилия. Несмотря на
  разрывающуюся от боли спину, я улыбался. - Ты добьешься своего, Долан,
  определенно добьешься.
   - Пять миллионов. - Это были его последние слова, которые можно
  было разобрать.
   - Думаю, мало, - ответил я, опершись на ручку лопаты и вытирая пот
  с лица тыльной стороной грязной ладони. Теперь крыша автомобиля была
  почти засыпана грунтом. Казалось, большая коричневая рука стискивает
  "кадиллак" Делана. - Вот если ты завопишь так, чтобы перекрыть взрыв
  восьми динамитных шашек, заложенных в "шевроле" 1968 года выпуска,
  тогда я выпущу тебя. Можешь на это рассчитывать.
   И он закричал, а я продолжал сыпать грунт на "кадиллак". Некоторое
  время он действительно кричал очень громко, хотя, по моему мнению, ни
  разу не превзошел уровень шума при взрыве двух динамитных шашек,
  прикрепленных к системе зажигания "шевроле" 1968 года выпуска. Или
  самое большее - трех. К тому времени, когда вся крыша "кадиллака" была
  покрыта грунтом и я остановился, чтобы взглянуть на кучу песка и
  гравия в длинной яме, из машины доносились только отрывистые
  бессвязные хрипы.
   Я посмотрел на часы. Чуть больше часа дня. Мои руки снова
  кровоточили, и ручка лопаты была скользкой. Облако песчаной пыли
  ударило мне в лицо, и я попятился назад. От сильного ветра в пустыне