нка. - Ты многому научился". Это верно. Я научился
  действительно многому. В течение минуты я сидел в кабине, следя за
  тем, как песчаная пелена скользит по поверхности пустыни,
  прислушиваясь к реву двигателя и думая о том, что предпримет Долан. У
  него остался в конце концов его единственный шанс. Он может попытаться
  выбить заднее стекло или перелезть через передние кресла и рискнуть
  выбить ветровое. И на то, и на другое стекло я насыпал достаточно
  песка и гравия, но это все-таки было возможно. Все зависело от того,
  насколько он обезумел к этому моменту, а поскольку я ничего не знал на
  сей счет, то и раздумывать было бессмысленно. Следовало заниматься
  другими делами.
   Я включил скорость и двинул экскаватор обратно по шоссе к траншее.
  Остановившись рядом с ней, с беспокойством выскочил из кабины и
  посмотрел вниз, едва ли не рассчитывая увидеть нору человеческих
  размеров от переднего или заднего стекла "кадиллака", если Долан сумел
  разбить стекло и выползти наружу. Но грунт, набросанный лопатой, был
  нетронут.
   - Долан, - произнес я, как мне показалось, достаточно добродушно.
   Ответа не последовало.
   - Долан!
   Тишина.
   Он застрелился, подумал я и почувствовал горькое разочарование.
  Убил себя, застрелился или умер от страха. - Долан?
   Из-под кучи песка донесся смех: звонкий, нескончаемый, совершенно
  искренний смех. Я почувствовал, как у меня по