ку и прижала к своей груди. Я вспомнила о звуке, произведенном камнем, когда он ударился о голову Джо, - напоминающем звук разбивающейся о каменную плиту фарфоровой тарелки. Я не знала, не сойду ли я с ума, услышав его еще раз. Но я знала, что он прозвучит так же, потому что голос Веры напоминал голос Джо, когда она выкрикивала мое имя с таким же придыханием, как и Джо, она упала на ступеньки, разбившись подобно тому, как (чего она всегда боялась!) в руках неосторожной горничной могут разбиться хрупкие стеклянные безделушки, расставленные в гостиной, а моя комбинация лежала на лестничной площадке второго этажа маленьким белым комочком, с оборванными бретельками, совсем как в тот раз. Если я сделаю это, то звук будет таким же самым, как в тот раз, когда я столкнула Джо, я знала это. Да. Я знала это так же хорошо, как и то, что Ист-лейн заканчивается на этих шатких старых ступеньках со стороны Ист-Хед.
  Я держала ее за руку и думала об этом мире - как иногда с отвратительными мужчинами происходят несчастные случаи, а хорошие женщины превращаются в отъявленных стерв. Я смотрела на то, как она подняла глаза, чтобы видеть меня, и я заметила, как кровь, сочащаяся из раны в голове, стекает по глубоким морщинам ее лица - так стекают весенние потоки по ложбинам с гор.
  И я ответила:
  - Если это то, что ты хочешь, Вера, я помогу тебе.
  И тут она расплакалась. Впервые в жизни я видела, что она плачет в здравом состоянии ума.
  - Да, - ответила она. - Да, это то, чего я хочу. Благослови тебя Господь, Долорес.
  - Не беспокойся, - произнесла я. Я поднесла ее сморщенную ладонь к своим губам и поцеловала.
  - Поторопись, Долорес, - произнесла она. - Если ты действительно хочешь помочь мне, пожалуйста, поторопись.
  "Прежде чем мы обе потеряем мужество", - казалось, говорили ее глаза.
  Я снова поцеловала ее руку, потом, опершись на ее живот, поднялась. В этот раз не возникло никаких проблем: сила снова вернулась к моим ногам. Я спустилась по лестнице и направилась в кухню. Утром, прежде чем пойти развешивать белье, я приготовила