нять аспирин, чтобы хоть как-то унять боль.
  - Вот, - чуть ли не плача сказал Джо. - Надеюсь, ты довольна, Долорес? Ведь так?
  Я ничего не ответила. Иногда, что бы женщина ни сказала мужчине, все будет расценено неправильно.
  - Довольна? - повторил Джо. - Ты довольна, Долорес?
  Я снова промолчала, просто лежала, смотрела в потолок и прислушивалась к завыванию ветра. В ту ночь он дул с востока и доносил шум океана. Мне всегда нравился этот звук. Он успокаивал меня.
  Джо повернулся, и я ощутила запах пива, противный и кислый.
  - Темнота обычно помогала, - произнес Джо, - но теперь даже это бесполезно. Я вижу твою уродливую морду даже в темноте. - Он вытянул руку, схватил меня за грудь и потряс ею. - А это, - произнес он. - Плоская, как блин. А внизу у тебя еще хуже. Господи, тебе нет еще и тридцати пяти, а трахаться с тобой - все равно что изваляться в грязи.
  Я хотела было сказать: "Если ты можешь хоть в лужу всунуть свой ваучер, Джо, почему бы тебе не радоваться этому?" Но я сдержалась. Патриция Клейборн научила меня не быть дурочкой, как вы помните.
  Потом наступила тишина, и я уже было решила, что он наговорил достаточно гадостей, чтобы заснуть, и собиралась выскользнуть из-под одеяла и принять аспирин, когда Джо снова заговорил... но теперь, в чем я была абсолютно уверена, он плакал.
  - Лучше бы я никогда не встречал тебя, - произнес он, а потом добавил: - Почему ты не отрубила его тем проклятым топором, Долорес? Результат был бы тот же самый.
  Как видите, не только я одна думала, что удар молочником - и последовавшее за этим разъяснение ему того, что в доме произошли изменения, - имел какое-то отношение к его проблемам. Я все так же молчала, ждала, собирается ли он заснуть или снова попытается поднять на меня руку. Он лежал голый, и я знала, куда нанесу первый удар, если он все же попытается. Очень скоро послышался его храп. Не знаю, было ли это последним разом, когда Джо попытался быть мужчиной со мной, но если это и не так, то очень близко к тому.
  Никто из его друзей даже не догадывался о случившемся