буревавшим его бредом, что опасаюсь, как бы я сам не
  идентифицировался с ним. А ему в данный момент больше всего нужна
  целительная доза здравого смысла. Ты как раз наиболее подходящий для этого
  человек, закоренелый скептик, с весьма легковесным, я бы даже сказал,
  циничным отношением ко всему, что тебя окружает.
   Во-вторых, если моему разуму не удастся устоять перед силой
  воздействия его буйного воображения, сам я, уже не смогу после этого
  вылечиться, а за меня этого никто не сделает. Чем больше я размышляю над
  этим, тем все больше прихожу к выводу, что пробудившись, я сам стану
  первым же кандидатом на койку в соседней палате. Но такое возможно, если
  позволить своему разуму подчиниться воле пациента. Тебе это никак не
  грозит. Тебе внутренне присуще глубочайшее недоверие к чему бы то ни было.
  Для тебя это станет всего лишь еще одной возможностью подурачиться в
  привычной манере ниспровержения всех и всяческих идолов. Да у тебя и у
  самого очень приличное воображение, если судить по некоторым из твоих
  недавних репортажей о спортивных поединках.
   И наконец, в-третьих, когда он - если такое вообще случится - придет
  в себя, ему захочется убить человека, который посмел вторгнуться в его
  святая святых - мир его воображения. Ты, разумеется, постараешься
  побыстрее спастись бегством. Мне же - уж очень больно я могу захотеть
  остаться и поглядеть на то, что из всего этого эксперимента вышло.
   Я поднялся, галантно