чевидно, он забежал настолько далеко впереди самого себя в попытках
  включить меня в разворачивавшийся в его воображении сюжет, что начисто
  позабыл о Бриллианте, который только и в состоянии сгубить Змея. Мне ни в
  коем случае не следовало напоминать ему об этом.
   Тем не менее, тысячу локспэнов через опаленную равнину было явно не
  под силу пересечь пешком, что бы не представлял из себя этот локспэн.
   - Зачем, - спросил я, - вы сами себе усложняете жизнь, Красвелл?
   - Имя мне, - произнес он с поистине чудовищным высокомерием, -
  Мултан.
   - Мултан, Султан, Шашлык, Беф-Строганов, Гамбургер или еще каким
  многосложным экзотическим именем возжелаешь ты себя называть - я все равно
  спрашиваю, что заставляет тебя усложнять себе жизнь, когда, куда ни глянь,
  здесь найдется множество такси? Только свистни!
   И я свистнул. Канареечное такси было тут как тут, воспроизведенное до
  мельчайших деталей, включая небритого верзилу-водителя, точную копию
  нахальной гориллы, которая подбрасывала меня к Пентагону в этот, теперь
  такой для меня памятный вечер.
   Нет ничего на всем белом свете столь же неописуемо унылого, как
  нью-йоркское такси с подобного рода водителем. Вид его расстроил
  Красвелла, и зеленая равнина снова затрепетала, пока он с неимоверным
  трудом ни включил и такси в сюжет своих бредовых видений.
   - Вот это самое настоящее волшебство! Ты действительно могущественный
  чародей, Нельпар!
   Он забрался в кабину. И весь при этом