можности не беспредельны, Нельпар, - тихо изрек он. - Твои
  направленные только на внешние проявления сущего глаза слепы по отношению
  к мукам творчества; для тебя хрустальные звезды всего лишь блестки на
  платье продажной женщины, и ты отваживаешься осмеивать боговдохновенное
  безрассудство, которое только и превращает жизнь в нечто большее, чем
  простое переползание живого существа из материнского чрева к могиле.
  Срывая покров с тайны, ты не тайну уничтожаешь - ибо тайн бесконечное
  множество, как и покровов, их скрывающих, как и миров внутри других миров
  или в параллельных вселенных, но - КРАСОТУ. А уничтожая красоту, ты губишь
  душу свою.
   Эти последние его слова, хотя и очень тихо произнесенные, были
  подхвачены изгибами стен гигантского туннеля, усилены ими, затем
  приглушены, в результате чего возникло пульсирующее повторение их, сначала
  громкое, затем тихое, этакое реверберирующее, гипнотическое эхо:
  "...губишь душу СВОЮ, ГУБИШЬ душу свою, губишь ДУШУ..."
   Красвелл простер вперед руку с мечом. В голосе его звучало
  нескрываемое ликованье.
   - Вот этот покров, Нельпар - и ты должен сорвать его, чтобы он не
  стал твоим саваном. МГЛА! Обладающая разумом мгла твердыни!
   Должен признаться, что тогда, пусть хоть всего на несколько
  мгновений, слова его вызвали у меня легкий приступ головокружения. Я
  почувствовал себя в его власти, подавленный силой его воображения. И
  впервые в полной мере ощутил