Микрофон - и побольше усилителей. Я вытащил гармошку из кармана,
  сделал глубокий вдох и стал выдувать "Рев тигра", любимую свою мелодию,
  исполняемую соло.
   Оглушающая взрывная волна ликующего джаза, заунывного бренчанья
  кантри, душераздирающих тигриных рыков, слившихся в синкопированную
  какофонию, выдуваемую крохотным губным органчиком, обрушилась на огромный
  зал из тысяч мощных репродукторов, полностью забив безумную музыку
  Красвелла.
   Я услышал его отчаянный вопль, перекрывший даже этот грохот. Его
  музыкальный вкус был явно не столь непритязателен и неразборчив, как мой.
  Ему очень не нравился джаз.
   Музыкальная машина вся завибрировала, многорукие и многоногие
  органисты, столь нелепые и просто смехотворные в своем поспешном
  стремлении избежать воображаемой гибели, стали на глазах сморщиваться,
  усыхать до размеров трусливо спасающихся бегством черных пауков; световое
  оформление, благодаря которому консоли еще несколько мгновений тому назад
  буквально омывались каким-то роскошным, неземным сиянием, стало быстро
  блекнуть, господствующим в нем стала пастельная, несколько даже печальная
  синева, а затем и самая огромная музыкальная машина, увлеченная в
  водоворот на гребне волны из могучих аккордов, дополненной и подкрепленной
  собственными ее звукоистечениями, разбилась вдребезги на бесчисленное
  множество осколков, хлынувших хаотическим потоком на пол зала.
   Я услышал, как снова закричал Красвелл,