нелепые слова ты произносишь, Нельпар, - сказал
  обреченным голосом Красвелл, - когда мы оба всего лишь на волосок от
  гибели.
   Голос Стива: "...магия сопереживания... воображения. Если он
  вообразит, что одно из его фантастических творений убивает главного героя
  - то есть его самого - то он уже никогда не проснется".
   Вот в чем вся загвоздка. В ситуации, в которой герой непременно
  должен погибнуть. И он еще хочет увидеть своими собственными глазами мою
  смерть тоже. Но ведь он же не может убить меня? Или все таки может? Откуда
  Блэйкистону знать, какие силы могут быть выпущены на свободу, стоит только
  воображению Красвелла включить в свой сюжет концепцию неминуемой смерти,
  которая и может произойти с нами обоими в процессе этого
  сверхъестественного, неземного единения разумов?
   Разве психиатры не предупреждали о том, что навязчивое стремление к
  смерти, страстное желание умереть, пусть даже будучи глубоко погребенным в
  подсознании многих людей, тем не менее является могущественным
  побуждением, определяющим их поведение? А ведь в данном конкретном случае
  это сокровенное послание вовсе не было погребено слишком глубоко. Оно во
  весь голос заявляло о себе, откровенно бросалось в глаза, оно ликовало в
  открытую во взгляде Маршэма Красвелла.
   Он хоть и предпринял попытку спастись бегством в мир грез, но далеко
  уйти ему не удалось. Полным избавлением для него была только смерть...
   Вероятно, Красвелл почувствовал