смешались в полнейшем
  беспорядке...
   И тогда я услышал еще один ГОЛОС, ГЛУБИННЫЙ, ПОДЧЕРКНУТО
  МЕДЛИТЕЛЬНЫЙ, ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНЫЙ ГОЛОС ИЗ ТОГО НЕЗАБЫВАЕМОГО ЧАСА МОЕГО
  ДЕТСТВА:
   "И не существует ничего на всем белом свете, да и за пределами его,
  чего не могла бы остановить выпущенная из "Билли" пуля... Поверь мне,
  сынок, нет ничего такого, что может тебе повстречаться, даже во сне, что
  не сумеет образумить добрый старый "билли". И с сегодняшнего дня он будет
  всегда при тебе во всех кошмарах, что могут тебе привидеться, так что
  больше тебе нечего бояться чего бы то ни было". Затем я ощутил в своей
  руке холодную твердую рукоятку. Сильная отдача, свист неотразимого кусочка
  горячего, тяжелого металла - все это всплыло из глубин моего подсознания.
   - Папа! - задыхаясь от волнения, вскричал я; - Спасибо тебе, папа!
   Зверь угрожающе навис надо мною. Но в моей руке теперь был "билли",
  дуло его было направлено точно в развернувшуюся глотку. Я выстрелил.
   Зверь дернулся назад, скользя по оставленной им же сами слизи, начал
  уменьшаться в размерах, как бы уходя в самого себя. А я все стрелял и
  стрелял.
   Тут до меня снова дошло, что Красвелл все еще рядом со мной. Он
  изумленно глядел на подыхающего Зверя, все еще огромного, но быстро
  уменьшавшегося, затем бросил взгляд на темную, шершавую поверхность
  старого кольта в моей ладони, струйки голубого дымка из дергавшегося вверх
  при каждом выстреле дула.
   А затем он