своего
  рассказа в этом новом для него жанре - "Правило шести патронов". Скажи
  честно, это хоть каким-нибудь образом связано с тем, что ты пытался ему
  внушить во время слияния ваших разумов?
   Мне ничего не оставалось другого, как рассказать обо всем без утайки.
  
  
   Значит, теперь Маршэм Красвелл столь же здоров психически, что и я? Я
  бы не стал заключать пари на сей счет. Лично за себя я бы не поручился.
   Три часа тому назад, когда я направлялся на последний поединок
  тяжеловесов в "Мэдисон Сквер Гардене", меня поймал за пуговицу один
  полицейский - мой хороший знакомый, в этот вечер свободный от дежурства.
   Это был Майкл О'Фаолин, самый дюжий, самый крутой, самый славный
  фараон из всех, с которыми я знаком.
   - Пит, малыш, - сказал он, - этой ночью мне приснился необыкновенно
  странный сон. Я помогал тебе выпутаться из какой-то очень скверной
  передряги, и когда все обошлось благополучно, ты сказал, что в
  благодарность ты, может быть, достанешь мне парочку контрамарок на
  сегодняшний вечер. Вот мне теперь и хочется узнать, что же это такое -
  нечто вроде телепатии?
   Я схватился за косяк входной двери в бар, чтобы почувствовать себя
  поустойчивее. Майк еще что-то быстро и весьма невнятно тараторил, когда я
  нашарил в кармане свои собственные билеты и произнес:
   - Что-то неважнецки себя чувствую, Майк. Валяй-ка на матч ты, а я
  подберу нужный мне материал из других газет. Только не сильно беспокойся
  обо