циях - за исключением тех отделов мозга, что заведуют
  безусловными рефлексами. Так что, если мы зададимся целью получить цельную
  картину мышления, нам придется прибегнуть к вживлению под череп многих
  тысяч электродов-зондов, что, конечно, практически невыполнимо. Да и то
  это было бы похоже на попытку определить рисунок разноцветного свитера в
  результате обследования каждого его крохотного стежка под микроскопом.
   Парадоксально, но наши приборы действовали избирательно. Нам нужно
  было заниматься не зондированием, а научиться генерировать такое поле,
  модуляция которого многочисленными микротоками позволила бы в совокупности
  выделить возникающий в мозгу мысленный образ и мы отыскали такое поле.
  Однако дальше продвинуться так и не сумели. В каком-то смысле мы снова
  оказались там, откуда начинали свои исследования, - ибо для того, чтобы
  проанализировать, что же именно воспринимает это поле в процессе
  модулирования его микротоками, необходимо прибегнуть к использованию
  многих тысяч сложных приборов. В нашем распоряжении оказалась усиленная
  мысль в виде совокупности строго определенных электрических импульсов, но
  мы не умели расшифровать их.
   И мы пришли вот к какому заключению - имеется всего лишь
  один-единственный прибор, в должной степени чувствительный и сложный,
  чтобы решить поставленную нами задачу. Таким прибором является другой
  человеческий мозг.
   Взмахом руки я попытался прервать поток его слова.