-- О, правда? -- его довольная улыбка приобрела печальный оттенок. --
  Весьма рад познакомиться с вами, сэр, хотя, конечно, предпочел бы сделать
  это при менее прискорбных обстоятельствах. Я -- преподобный Уиллис Маркуэнд.
   -- Здравствуйте. Я -- Фредерик Фитч. Э... не зайдете ли в дом?
   -- Если вы уверены, что я не нарушу...
   -- Ни в малейшей степени, сэр.
   Когда я закрывал дверь, преподобный Маркуэнд заметил лампу. Я издал
  глупый смешок и объяснил:
   -- Вот, как раз чинил, когда вы пришли.
   Водрузив купидонов обратно на телевизор, я предложил преподобному
  присесть.
   -- Ваш дядя был замечательным человеком, -- начал он. -- Такая утрата!
   -- Вы были близко знакомы?
   -- Боюсь, что только по телефону. Мы немного поболтали, когда он
  позвонил в институт, чтобы заказать библию, -- преподобный похлопал по
  лежавшему на диване бурому конверту.
   -- Это она и есть?
   -- Не желаете ли взглянуть? Это наше лучшее издание, просто красота. Мы
  все очень им гордимся.
   Сняв обертки, он показал мне книгу. Она и впрямь производила
  внушительное впечатление, почти такое же, как лампа с купидонами, и была
  выдержана в той же цветовой гамме. Переплет из белого дерматина, затейливое
  золотое распятие, золотая же вязь на корешке. Обрез тоже был золотой, а
  закладками служили красные ленточки. Книга изобиловала старательно
  выведенными буквицами и была