а щедро снабжена иллюстрациями на толстой бумаге,
  а большинство диалогов было набрано красным шрифтом. На фронтисписе
  красовалось посвящение, начертанное золотым курсивом: "Дражайшей Герти
  Дивайн со всею моею любовью навсегда. Но куда ты пойдешь, туда и я пойду.
  Руфь 1: 16. Мэтью Грирсон".
   М-да, странно. Я еще мог представить себе, что дядюшка Мэтт на склоне
  лет пристрастился к богословию, тем более, зная, что болен неизлечимой
  формой рака. Но едва ли ему, да и кому-нибудь другому, пришло бы в голову
  дарить Герти Дивайн (несмотря на ее ангельскую душу) библию в переплете из
  белого кожзаменителя с золотым тиснением. В это как-то не верилось. Стало
  быть, книга содержит в себе еще что-то, незаметное с первого взгляда.
   Я понял. Это была какая-то весточка. Ключ, который сумеет распознать
  Герти.
   Ключ к чему?
   Может быть, триста тысяч долларов -- это еще не все? В конце концов,
  дядя Мэтт сколотил свое состояние в Бразилии, а Бразилия -- огромная молодая
  страна, богатая еще почти не тронутыми запасами сырья. Может быть, денег
  больше, гораздо больше, а триста тысяч -- лишь верхушка айсберга. И
  указатель пути к главному кладу -- как раз в этой библии?
   Ну конечно! Зачем еще дарить триста тысяч совсем чужому человеку, даже
  если по бумагам он -- твой родственник? Да затем, что это -- крохи для
  цыплят, а настоящая кубышка запрятана где-то еще.
   Вот