нет никакого опыта по этой части.
   Кроме того, Герти оказалась прирожденной стряпухой и приготовила обед,
  какого я не едал уже долгие годы, а то и сроду. Основу его составляли салат
  и отбивные с картошкой и брокколи, но многочисленные приправы превратили эту
  нехитрую снедь в манну небесную, которую я уплетал за обе щеки.
   Чтобы не вкушать в молчании и отвлечься от своих страхов, за трапезой я
  спросил Герти, что она думает об убийстве дядюшки Мэтта и подозревает ли
  кого-нибудь в этом злодеянии.
   -- Никого, -- был ответ. -- Никто никого не видел, никто ничего не
  слышал. Меня тогда не было дома. Никаких свидетелей.
   -- Прошло почти две недели, -- сказал я. -- Полагаю, полиция в тупике?
   -- Легавые, -- пренебрежительно ответила она и передернула плечами,
  словно говоря: "Чего ты от них хочешь?"
   Я чувствовал, что обязан выказать интерес и участие по поводу смерти
  родственника, оставившего мне триста тысяч долларов, но не мог
  сосредоточиться на этой теме, пока Герти с жадностью уписывала отбивную. Тем
  не менее, мне удалось поддержать разговор, спросив:
   -- Как вы думаете, может, это дело рук человека, которого он кинул? Ну,
  месть и все такое.
   -- Мэтт ушел на покой много лет назад, -- ответила Герти, набивая рот
  салатом.
   -- А если это кто-то из прошлого? -- не унимался я. -- Человек, который
  в конце концов настиг дядьку?
   Она подняла руку, призывая меня к