прожевала и проглотила
  салат, опустила руку и спросила:
   -- Ты имеешь в виду жертву мошенничества? Кого-нибудь, обманутого два
  десятка лет назад?
   -- Возможно, -- ответил я.
   -- Забудь об этом, милок, -- сказала Герти. -- Если простофиля
  спохватится, пока ты поблизости, он еще может потревожить тебя. Но по
  прошествии времени -- ни за что. Особенность олухов в том, что они -- олухи.
  Они просто идут домой и сокрушаются по поводу своей горькой доли. Олухи не
  выслеживают кидал и не мочат их.
   Я почувствовал, что краснею. Она настолько точно обрисовала мне меня
  самого, что я оцарапал вилкой с картошкой верхнюю губу.
   Тем временем Герти предалась воспоминаниям:
   -- Именно так всегда говорил профессор Килрой: "Олух, он и есть олух".
  Это было его жизненное кредо.
   -- Какой профессор?
   -- Килрой. Многолетний деловой партнер Мэтта.
   -- А где он сейчас?
   Герти передернула плечами.
   -- Ума не приложу. Может, в Бразилии. В чем дело? Тебе не нравится еда?
  -- спросила она, заметив, что я положил вилку.
   -- Я сыт. Все очень вкусно, но я уже наелся.
   -- Ну и едок, -- презрительно бросила Герти. -- И чего я, спрашивается,
  возилась?
   На десерт она подала мне нектар, отдаленно напоминающий кофе, а потом я
  поплелся в гостиную и сел в свое кресло для чтения, где и провел следующий
  час, сонно переваривая пищу, вяло прогоняя прочь мысли о том, какие события
  ждут