о том, что слово "опоздание" как нельзя более емко выражает
  особенности моего жизненного пути) догадался предложить Герти денег на
  такси.
   Ее реакция была мгновенной и слишком уж бурной. Прижав руку к сердцу
  (при таком бюсте это было нелегким делом), Герти притворилась, будто вот-вот
  упадет в обморок, и вскричала:
   -- Мот! Транжира! Только и знает, что сорить деньгами!
   Но я уже научился правильно обращаться с ней и поспешно сказал:
   -- Конечно, если вам привычнее ездить подземкой...
   В ответ она сунула в рот два пальца и издала свист, от которого, должно
  быть, задрожали стекла во всех домах Манхэттена, включая и здание ООН. Из
  потока машин тотчас вынырнуло такси и, пыхтя, остановилось перед нами.
   Я вручил Герти доллар, и она взглянула на него так, словно впервые
  увидела денежку столь ничтожного достоинства, после чего с вялым омерзением
  произнесла:
   -- Слушай, широкая душа, я живу на Сто двенадцатой улице.
   Немного смутившись, я присовокупил к первому доллару еще один и
  спросил:
   -- Этого достаточно?
   -- Хватит, хватит, -- ответила Герти. -- А то еще избалуешь меня.
   Я придержал для нее дверцу и, когда Герти уселась в машину, спросил,
  склонившись к окошку:
   -- Когда я увижу вас снова?
   При этом я испытывал множество разнообразных чувств, самым сильным из
  которых был трепетный страх.
   -- Никогда, если не запишешь номер моего телефона,