, на этой улице было одностороннее движение. Черный лимузин не
  мог просто развернуться и погнаться за мной. Он должен был объехать весь
  квартал. Когда он это сделает, я, если повезет, уже буду сидеть в такси,
  несущемся на север.
   Разумеется, в Нью-Йорке нет ни одного такси. Во всяком случае, когда
  оно вам нужно. То есть, конечно, их тут многие тысячи, но все они едут в
  парк. Такси мчались мимо меня косяками, колоннами, стаями, сворами, и вся
  эта чертова армада стремилась в порт, курятник, стойло. Я размахивал руками,
  как регулировщик на палубе авианосца, но все было без толку.
   Наконец появилось такси, водитель которого, по-видимому, решил
  оттрубить две смены. Я прыгнул в машину и заорал:
   -- На север! Шевелитесь!
   Водитель лениво направил такси на север. Мы доползли до первого
  светофора, который был красным, и остановились.
   -- Светофоры рассчитаны на скорость двадцать две мили в час, друг мой,
  -- объявил водитель. -- Так что, если не возражаете, с этой скоростью и
  будем шевелиться.
   -- Как скажете, -- согласился я, пытаясь укрыться от окружающего мира и
  одновременно высмотреть черный лимузин. Лимузина я не увидел, и, надеюсь,
  лимузин не увидел меня. Не прошло и недели, как светофор засиял зеленым
  глазком, и мы поползли на север со скоростью двадцать две мили в час.
   Я воспрянул духом, когда увидел, что следом за нами на Семьдесят
  восьмую улицу