о-настоящему тоскливо, я
  обшарил квартиру в поисках карандаша и бумаги, уселся в гостиной и начал
  составлять кроссворд, чем не занимался уже давно, со школьных лет. Когда мне
  было пятнадцать или шестнадцать, я продал довольно много этих штуковин
  всевозможным журналам, печатающим головоломки. До сих пор горжусь одной из
  лучших своих выдумок: "Мастер на все ноги, четыре буквы". Вскоре я забросил
  словоплетство и, немного посмотрев телевизор, около полуночи завалился на
  диван и заснул с гораздо меньшими усилиями, чем можно было ожидать.
   В начале третьего меня разбудила Карен, которая вернулась домой малость
  навеселе и, пошатываясь, включила свет в гостиной, прежде чем успела
  вспомнить, что вообще-то у нее гость. Потом, коль скоро я все равно
  пробудился, а ей пришла охота поболтать, мы немного посидели и поточили
  лясы. Я -- в трусах и одеяле, а Карен -- в облегающем вязаном платье и
  чулках.
   Разумеется, ей хотелось говорить главным образом о Райли: давно ли я
  его знаю, что о нем думаю, и так далее.
   -- Ничего не могу сделать, -- призналась мне Карен. -- Сначала этот
  мужчина вскружил мне голову, а потом я ее и вовсе потеряла.
   Голова у нее определенно кружилась, но была на месте, и я спросил:
   -- А вы намерены... пожениться?
   -- Эх! -- Карен махнула рукой и сделалась похожей на маску трагедии. Я
  понял, что допустил оплошность, и попытался исправить положение,