м
  говорю - вернитесь за стол прежде, чем вас хватятся, и вкалывайте до
  конца дня с улыбкой на лице. Не забывайте об улыбке, дружище, чего бы
  она вам ни стоила. - Он задумался, потом добавил: - Если вы сорветесь,
  вас, вероятнее всего, убьют.
   Дождь рисовал блестящие полосы на гладком темнокожем лице
  молодого человека, и Пирсон вдруг осознал то, что было очевидно и чего
  он не замечал только из-за собственного ужаса: этот человек сам боится
  и многим рискует, не давая Пирсону попасть в какую-то ужасную ловушку.
   - Мне действительно нельзя больше оставаться, - заметил Райнеман.
  - Это опасно.
   - Ладно, - произнес Пирсон, слегка удивленный, что слышит
  собственный обычный, ровный голос. - Тогда вернемся к работе.
   Райнеман облегченно посмотрел на него:
   - Замечательно. И что бы вы ни увидели до конца дня, {не
  выказывайте удивления}. Понятно?
   - Да, - ответил Пирсон. Он ничего не понимал. - Вы можете
  закончить дела пораньше и уйти около трех?
   Пирсон поразмыслил и кивнул:
   - Да. Думаю, что смогу.
   - Договорились.
   - Вы молодец, - сказал Райнеман. - С вами все будет в порядке.
  Встретимся в три.
   Он толкнул вращающуюся дверь. Пирсон шагнул вслед за ним,
  чувствуя, что его разум остался там, на площадке... почти весь, кроме
  малой части, которая требовала еще сигарету.
   День тянулся как обычно до того момента, пока он не возвратился в
  банк