себя на том, что с любопытством наблюдает маленькие
  уличные сценки, разыгрывавшиеся за заляпанным грязью окном такси.
  Особенно его интересовали кучки Людей десятого часа, толпившихся перед
  каждым административным зданием. Там, где было какое-то укрытие, они
  забивались в него; если такового не было, они просто стояли с
  поднятыми воротниками и курили, прикрывая сигареты ладонями. Пирсон
  понял, что по крайней мере в девяноста процентах шикарных небоскребов
  в центре Бостона курение запрещено, как и в том, где работали они с
  Райнеманом. И еще он понял (это было словно озарение), что Люди
  десятого часа - это на самом деле не новое племя, а жалкие ошметки
  старого, ренегаты, в ужасе разбегающиеся перед новой метлой, которая
  намерена вымести эту плохую древнюю привычку из жизни американцев.
  Объединяло их нежелание или неспособность перестать убивать себя; они
  были маргиналами во все сужающейся сумеречной зоне, где их пока еще
  терпели. Необычная социальная группа, думал он, которой не суждено
  протянуть долго. По его прикидкам, где-то к 2020 году, ну к 2050-му от
  силы, Люди десятого часа станут чем-то вроде птицы додо.
   {"О черт, подожди минутку,} - думал он. - {Мы просто последние в
  этом мире упрямые оптимисты, вот и все - большинство из нас не
  заботится пристегивать ремни безопасности, и мы охотно сидели бы у
  края бейсбольного поля, куда со страшной скоростью летит