вой
  дорожки красного дерева, что создавалось ощущение уединения, словно в
  отдельных кабинках. Пирсону понравилось. Слишком легко было
  представить, как человек-летучая мышь (а то и парочка их) сидит на
  стуле (или на насесте) в соседней кабинке и внимательно прислушивается
  к их разговору.
   {"Разве не это называется мышлением осажденной крепости,
  старина?} - подумал он. - {Долго же ты до этого додумывался!"}
   Нет, решил он, пока что ему все равно. Он просто был благодарен,
  что не надо осматриваться по сторонам, пока они будут говорить...
  вернее, пока будет говорить Дьюк.
   - Ну как, годится? - спросил Дьюк, и Пирсон удовлетворенно
  кивнул.
   С виду вроде один бар, размышлял Пирсон, проходя вслед за Дьюком
  под внушительной табличкой "КУРИТЬ РАЗРЕШАЕТСЯ ТОЛЬКО В ЭТОМ КОНЦЕ",
  но на самом деле их два... так же, как в пятидесятые годы любая
  забегаловка на Юге делилась на две части: для белых и для черных. И
  теперь, как и тогда, четко видна разница. Посередине зала для
  некурящих стоял "сони" с экраном чуть ли не во всю стену; в
  никотиновом же гетто к стенке был привинчен болтами старенький зените
  с выразительной надписью: "ВЫ ИМЕЕТЕ ПОЛНОЕ ПРАВО ПОПРОСИТЬ В ДОЛГ, А
  МЫ ИМЕЕМ ПОЛНОЕ ПРАВО ПОСЛАТЬ ВАС НА ...". Здесь и стойка была
  погрязнее - сначала Пирсон решил, что ему это показалось, но,
  присмотревшись, убедился, что фанера кое-где