пока не доест, расплатится и выйдет. А дни, когда он курил между
  каждым блюдом, остались в далеком прошлом.
   - Люди десятого часа, - зачарованно произнес Дьюк. - Слушай, мне
  нравится - нравится, что у нас есть имя. И мы действительно как племя.
  Это...
   Он вдруг замолчал, посмотрев в окно. Мимо проходил полицейский,
  беседуя с красивой молодой женщиной. Она смотрела на него с
  восхищением и желанием, совершенно не замечая черных, оценивающих глаз
  и сверкающих треугольных зубов над своей головой.
   - Боже, взгляни на это, - прошептал Пирсон.
   - Да, - вздохнул Дьюк. - Это распространяется все больше. С
  каждым днем. - Он задумчиво рассматривал свой недопитый стакан. Потом
  встряхнулся, прогоняя мрачные мысли. - Кем бы мы ни были, - сказал он
  Пирсону, - мы единственные на всем проклятом свете, кто видит {их}.
   - Кто, курящие? - недоверчиво спросил Пирсон. Конечно, надо было
  понять, что Дьюк к этому ведет, но все же...
   - Нет, - терпеливо объяснил Дьюк. - По-настоящему {курящие} их не
  видят. {Некурящие} не видят тоже. - Он смерил Пирсона взглядом.
   - Их видят только такие, как мы, Пирсон, - ни рыба ни мясо.
  Только Люди десятого часа вроде нас.
   Когда через пятнадцать минут они вышли от Галлахера (Пирсон
  сначала позвонил жене, изложил свою выдумку и обещал быть дома к
  десяти), ливень перешел в мелкую морось, и Дьюк предложил пройтись
  пешком. Не весь