путь до Кембриджа, куда они направлялись, но
  достаточно, чтобы Дьюк успел рассказать ему побольше. Улицы были
  пустынны, и они могли разговаривать, не оглядываясь поминутно через
  плечо.
   - Это похоже на первый оргазм, - говорил Дьюк, когда они шли в
  тумане в сторону Чарлз-ривер. - Коль уже пошло, это становится частью
  твоей жизни. То же самое здесь. В какой-то день вещества у тебя в
  голове вступают в нужную реакцию, и ты начинаешь их {видеть}. Знаешь,
  я удивлялся, сколько людей буквально умирало от ужаса в этот момент.
  Очень много, я уверен.
   Пирсон взглянул на кровавый отсвет фар движущихся машин на мокрой
  мостовой Бойлстон-стрит и вспомнил то ощущение ужаса от своей первой
  встречи:
   - Они такие мерзкие. Такие отвратительные. И мясо у них движется
  вокруг черепа... это же не описать словами, правда?
   Дьюк кивнул:
   - Они действительно уродливейшие твари. Я увидел первого в метро,
  когда ехал домой в Милгон. Он стоял на платформе станции Парк-стрит.
  Хорошо, что я был в поезде и поехал дальше, потому что я закричал.
   - И что случилось?
   Улыбка Дьюка перешла в кислую гримасу:
   - Люди посмотрели на меня, потом быстренько отвернулись. Знаешь,
  как к этому относятся в большом городе: на каждом углу стоит чокнутый
  и проповедует, как Иисус Христос любит тарелки фирмы "Таппер".
   Пирсон кивнул. Он знал, как это выглядит в большом городе.
  Вернее, считал, что