еки ело были пунцовыми.
   - Я бы прекрасно обошелся без этого, спасибо, - пробормотал он
  Дьюку.
   - Успокойся, - Дьюк по-прежнему усмехался. - Всех так принимают.
  И тебе это должно понравиться, парень, разве не так? Это же в духе
  {девяностых}.
   - Да, это в духе девяностых, но мне не нравится, - заметил
  Пирсон. Сердце у него бешено колотилось, а румянец не сходил со щек.
  Наоборот, похоже было, что он становился ярче.
   {"В чем дело?} - подумал он. - {Лихорадка? Мужская менопауза? Что
  такое?"}
   Робби Дельрей, нагнувшись, быстро сказал что-то брюнетке в очках,
  сидевшей рядом с Олсоном, взглянул на часы, затем отступил к накрытому
  мольберту и снова повернулся к залу. Его открытое, веснушчатое лицо
  делало его похожим на мальчика из церковного хора, способного на любые
  безвредные пакости - бросать лягушек девчонкам за воротник, выдернуть
  простыню из-под маленького братика и всякое такое - во все дни, кроме
  святого воскресенья.
   - Спасибо, друзья! Садитесь, Брэндон, - сказал он. Пирсон
  пробормотал, что рад находиться здесь, но он был не искренен - а вдруг
  его собратья, Люди десятого часа, окажутся просто сборищем идиотов
  новой эры? Вдруг под конец он будет воспринимать их как хорошо одетых
  религиозных фанатиков, вскакивающих при первых звуках гимна? Что
  тогда?
   {"Перестань,} - приказал он себе. - {Дьюк-то тебе нравится,
  правда?"}
   Да, Дьюк ему нравился,