стигли двери, ведущей на террасу - и
  оттуда на Кембридж-авеню, автоматная стрельба в задней части дома
  начала стихать. {"Сколько погибло?"} - размышлял Пирсон, и ответ,
  который сразу приходил в голову: {"Все"} - был ужасен, но
  неопровержим. Может быть, еще одному-двоим удалось выскользнуть, но
  больше - точно никому. Это была превосходная западня, аккуратно и
  ловко расставленная для них, пока Робби Дельрей толок воду в ступе,
  тянул время, поглядывая на часы... видимо, ожидая какого-то сигнала,
  который Пирсон предвосхитил.
   {"Пробудись я чуть раньше, Дьюк был бы сейчас жив",} - горестно
  думал он. Может, и так, но если бы да кабы, то во рту росли б грибы.
  Сейчас не время для самообвинений.
   Один полицейский-летучая мышь остался на часах на террасе, но он
  смотрел в сторону улицы, возможно, ожидая нежелательного
  вмешательства. Пирсон наклонился к нему через открытую дверь и
  спросил:
   "Эй ты, грязная толстомясая задница, закурить не найдется?"
   Летучая мышь обернулась. Пирсон снес ей голову с плеч.
  
  
  
   4
  
  
   Чуть позже часа ночи три человека - двое мужчин и женщина в
  рваных колготках и грязной красной юбке - бежали рядом с товарным
  составом, уходившим с одной из горок на Южной станции. Мужчина
  помоложе легко запрыгнул в открытую дыру пустого товарного вагона,
  развернулся и протянул руку