разрешил ей прийти сюда. -Последним
  подразумевалось, что ей не следует совать нос в чужие дела.
  Анна-Мария бросила на него выразительный взгляд, но не стала
  продолжать тему. Мало кто осмеливался возражать фон Браухичу.
   - Сюда, Шенк, - Анна-Мария жестом указала на боковую
  дверь. - Я должна задать вам несколько вопросов. Мэри
  посмотрела на Хайди, потом на фон Браухича, который, пожав
  плечами, успокоил ее.
   - Обычное дело, фрейлейн. Боюсь, вам придется это
  сделать.
   Мэри вошла в комнату вслед за Анной-Марией. Дверь тяжело
  затворилась за ними. Хайди и фон Браухич переглянулись. Хайди
  поджала губы, и выражение лица у нее теперь было точно такое,;
  как у Анны-Марии. Фон Браухич по-стариковски развел руками,
  демонстрируя свое бессилие. Не прошло и минуты, как причина его
  беспомощности сделалась явной. Из-за двери послышался громкий
  голос, шум короткой возни и, наконец, крик боли. Фон Браухич
  вновь обменялся взглядом с Хайди и сразу же отвел глаза,
  обернувшись на звук приближавшихся шагов. К ним подходил
  плотный, средних лет господин. Цивильная одежда никого не могла
  обмануть: обветренное лицо и выправка выдавали в нем армейского
  офицера. Выбритый до синевы, с бычьей шеей, низким лбом и
  цепкими голубыми глазами, он напоминал карикатуру на прусского
  улана времен первой мировой войны. Но он, конечно,