ятной властью, нет нужды напрягаться, чтобы тебя
  услышали. Он был невысок, седовлас, на лице, изборожденном
  морщинами, лежала печать значительности.
   - Нет, - повторил он, - вряд ли это будет лучше. Боюсь,
  что ваша поразительная безжалостность -результат плохой
  информированности. Дело в том, что пленный генерал- лейтенант
  Карнаби - американец. Если мы уничтожим его, генерал Эйзенхауэр
  наверняка откроет второй фронт против нас, а не против немцев.
   Он улыбнулся, чтобы смягчить упрек. - В наших отношениях
  с союзниками есть свои щекотливые моменты, которые следует
  учитывать. Вы не согласны?
   Каррачола не ответил. Ему, видимо, нечего было сказать. И
  другим тоже. Полковник Уайет-Тернер прочистил горло.
   - Ну, тогда так, джентльмены. В десять вечера на
  аэродроме. Вопросов нет, я правильно понял?
   - Простите, сэр, - не согласился с ним и с горячностью
  выступил вперед сержант Джордж Хэррод. - Мы хотели бы узнать, в
  чем, собственно, дело? Что за птица такая, этот пленный? Какого
  дьявола мы должны рисковать своими головами?
   - Довольно, сержант, - голос Уайет-Тернера прозвучал
  резко и властно. - Вам сообщили все, что необходимо знать...
   - Если человека посылают почти на верную смерть,
  полковник, я думаю, он имеет право знать, за что ему,
  возможно, придется умирать, - негромко,