самой выдающейся фигурой в
  немецкой разведке. С этим надо держать ухо востро, подумал
  Смит. Про Крамера говорили, что он никогда не повторяет своих
  ошибок, впрочем никто не помнил, чтобы он вообще совершил
  когда-либо хоть одну ошибку. Полковник Крамер долил себе из
  бутылки "Наполеона", стоявшего на столике возле кресла, и
  взглянул сперва на соседа слева - высокого, стареющего, но
  хорошо сохранившегося мужчину с нахмуренным лицом, в форме
  рейхсмаршала, потом на того, что сидел напротив - седовласого,
  внушительного вида господина в форме генерал- лейтенанта
  американской армии. На глаз трудно было определить, у кого из
  генералов больше наград на мундире. Крамер пригубил коньяк и
  устало проговорил:
   - Вы очень осложняете мою задачу, генерал Карнаби.
  Весьма, весьма осложняете.
   - Вы сами создаете себе трудности, мои дорогой Крамер, -
  в тон ему ответил Картрайт Джонс. - Вы и генерал Роземейер. А
  на самом деле никаких проблем нет. - Он повернулся к Анне-Марии
  и улыбнулся. -Нельзя ли мне получить еще немножко вашего
  замечательного коньяка, дорогая. У нас в штабе союзников ничего
  подобного не подают. Умеете же вы, господа, наслаждаться жизнью
  даже в таком медвежьем углу!
   В темноте галереи Шэффер толкнул Смита локтем.
   - Чего это они поят нашего Карнаби-Джонса "Наполеоном"? -
  негодующе пробормотал