ормотал он. - А мы-то думали, что его посадили на
  иглу и накачали скополамином.
   - Тcс! - прошипел Смит, и в этих звуках прозвучало еще
  больше негодования, чем в тираде Шэффера.
   Джонс благодарно улыбнулся Анне-Марии, налившей ему
  коньяка, сделал глоток, удовлетворенно вздохнул и продолжил:
   - Или вы, генерал Роземейер, запамятовали, что Германия
  подписала Гаагскую конвенцию?
   - Нет, не запамятовал, - нервозно ответил Роземейер. - Но
  если бы я мог действовать по своему усмотрению... Генерал, у
  меня связаны руки. Я получаю инструкции из Берлина.
   - Вот и сообщите в Берлин: им следует знать, что я
  генерал, генерал Джордж Карнаби, армия Соединенных Штатов.
   - И шеф-координатор операции по подготовке второго
  фронта, - угрюмо добавил Роземейер.
   - Второго фронта? - оживился Джонс. - Это что такое?
  Роземейер с солдатской прямотой отрубил:
   - Генерал, я сделал все, что в моих силах. Верьте слову.
  В течение последних тридцати шести часов я убеждал, пытался
  убедить верховное командование, что сам факт вашего пленения
  заставит неприятеля изменить планы вторжения. Но мне не удалось
  заставить их прислушаться. Поэтому в последний раз прошу
  вас...
   - Генерал Джордж Карнаби, - спокойно повторил Джонс. -
  Армия Соединенных Штатов Америки.
   - Ничего другого я не ожидал, - устало кивнул