роисходит, стояла все с той же предвкушающей удовольствие
  улыбкой. Она была единственной, кто не сидел, как пришитый, на
  месте, Целиком отдавшись ожиданию, Смит, поманив ее пальнем,
  указал на свой опустевший бокал. Видимо, его акции в ее глазах
  резко пошли в гору, потому что она беспрекословно
  повиновалась молчаливому приказу и поднесла ему внушительную
  порцию коньяка вкупе с очаровательной улыбкой. Смит не остался
  в долгу и ответил ей не менее приятной улыбкой. Минуты текли
  невыносимо медленно. И за все это время никто не проронил ни
  слова. Зазвонил телефон.
   Крамер поднял трубку и после обмена формальностями со
  связистами, начал:
   - Полковник Вильгельм Вильнер? Дорогой мой друг, Вилли-
  Вилли. Как дела? - И когда было покончено со взаимными
  любезностями, Крамер со значением произнес: - Здесь у нас один
  агент, утверждающий, что знаком с тобой. Некий капитан Джон
  Смит. Ты когда-нибудь... ах, так ты его знаешь? Ладненько,
  ладненько! - И после паузы продолжил: - Не мог бы ты описать
  его?
   Напряженно прислушиваясь к голосу, звучавшему в трубке,
  он обернулся к Смиту, который, встав с места, подошел поближе к
  полковнику.
   - Покажите левую руку, - велел тот Смиту и, оглядев ее,
  сказал в трубку: - Да, кончика мизинца нет... а на правой
  тыльной стороне ладони - что?
   Смит, не дожидаясь