жи-ка руку майору,
  а я присмотрю за ребятами. С большим удовольствием присмотрю.
   И он стал присматривать. Пока Мэри занималась раненой
  рукой Смита в комнатке, где Анна-Мария нашла свое Ватерлоо,
  Шэффер занял позицию у камина, налил себе коньяка и, потихоньку
  отхлебывая из бокала, время от времени подбадривающе улыбался
  пленникам. Ответных улыбок он не получал. Потому что видимые
  беспечность и добродушие Шэффера никого не могли обмануть:
  каждый понимал, что в случае чего он без колебания нажмет
  курок, на котором держит палец.
   Из соседней комнаты вернулись Смит и Мэри, которая несла
  покрытый полотенцем поднос. Смит заметно побледнел, рука у него
  была туго перевязана. Шэффер вопросительно посмотрел на Мэри.
   - Не очень хорошо. Раздроблены указательный и большой
  пальцы. Я сделала, что могла, но тут нужен хирург.
   - Если я сумел пережить ее медпомощь, буду жить долго, -
  философски заметил Смит. - Нам надо срочно решить одну задачку.
  - Он похлопал себя по нагрудному карману. - Тут имена и адреса.
  Мы будем в Англии через час-два. Еще столько же времени
  понадобится, чтобы разыскать их всех. - Он посмотрел на тех.
  кто сидел на диване. - И чтобы вы не успели предупредить своих
  людей, следует обеспечить ваше молчание.
   - Молчание можно обеспечить навечно, - безмятежно заметил
  Шэффер.
   - Нет необходимости.