рикладом "шмайсера", но строители Шлосс Адлера хорошо знали
  свое дело. Поколебавшись, капрал дал по замку очередь, моля
  Бога, чтобы полковник Крамер не вздремнул где-нибудь в кресле
  возле двери.
   Полковник Крамер действительно спал глубоким сном, но
  вдали от двери, на мягком ковре, закрыв голову подушкой. Капрал
  осторожно вошел в гостиную; брови у него поднялись чуть ли не
  до самых волос, а челюсть отвалилась. Глазам его открылась
  невероятная картина: рейхсмаршал Роземейер растянулся рядом с
  полковником. Фон Браухич и сержант, свесив головы, спали в
  креслах, а Анна-Мария - вся в синяках и с растрепанными
  волосами - на диване.
   Недоумевающий капрал приблизился к Крамеру, стал возле
  него на колени и потряс за плечо - сперва уважительно, а
  потом раздраженно. Скоро до него дошло, что он смог бы с тем же
  успехом трясти полковника хоть всю ночь. И тут же ему бросилось
  в глаза, что все мужчины были без кителей и у каждого спящего,
  включая Анну-Марию, левый рукав был завернут выше локтя. Обведя
  взглядом комнату, он заметил на столике металлический поднос с
  пузырьками, ампулами и шприцами. Все стало на свои места.
  Капрал рванулся к двери.
   Шэффер привязал конец веревки к спинке железной кровати,
  проверил прочность узла, открыл окно и сбросил моток в
  темноту. В долине все еще догорала железнодорожная