я Смита с его раненой рукой и абсолютно
  невозможен ни для Мэри, ни для Карнаби-Джонса. И самому Шэфферу
  подъем давался нелегко. Теряя силы, он представил себе, что
  будет, если он сорвется. Мысль об этом-и вид зияющей под ним
  бездны, от которого закружилась голова, заставили Шэффера
  сделать невозможное. Через десять секунд он, обливаясь потом и
  дыша как бегун-марафонец на финише, влез на крышу вагончика.
   С минуту он пролежал не шевелясь, восстанавливая пульс и
  дыхание. Потом вытащил "люгер", снял его с предохранителя и
  спустился на пол. намереваясь окончательно убедиться в том, что
  станция пуста. И хотя здравый смысл подсказывал, что это
  чрезмерная осторожность - кто бы тут ни прятался, он
  обязательно обнаружил бы себя с появлением Шэффера - инстинкт
  самосохранения и воспитанный тренировкой рефлекс заставили его
  обшарить все закоулки. На станции действительно никого не было.
   Теперь следовало выяснить обстановку поблизости от нее.
  Тяжелая железная дверь в начале туннеля была отворена. Вторая -
  в конце туннеля - тоже. Стараясь держаться в тени, Шэффер вышел
  во двор замка и осторожно осмотрелся. Посмотреть было на что.
  Во дворе царила лихорадка, которую они видели из окна, только
  теперь беготня приобрела осмысленный и упорядоченный вид.
  Повинуясь командам начальства, множество солдат разматывали
  пожарные