Каррачола
  замер, боясь сорваться. Смит перестал нащупывать гранату -
  теперь она могла и не понадобиться, зато вытащил нож и
  попытался ударить по рукам, которые причиняли ему такую адскую
  боль. Но достать до них не сумел.
   Левая рука, казалось, вот-вот не выдержит напряжения. В
  запасе оставались считанные секунды, и терять ему было уже
  нечего. Смит зажал рукоятку раненой рукой, повернулся и со всей
  оставшейся силой метнул нож.
   Раздался чей-то крик боли, ноги тут же отпустили. Томас
  втащил Кристиансена в вагончик, и тот с тупым удивлением
  уставился на лезвие, вонзившееся ему в запястье. Но и Смит
  остался без последнего своего оружия. Каррачола понял, что
  настал его час. Он медленно поднялся на ноги, держась за стойку
  скобы подвески, обхватив ее для верности ногой. Ствол его
  "шмайсера" нацелился прямо в лицо Смиту.
   - Осталась последняя пуля, - объявил Каррачола с вежливой
  улыбкой. - И сейчас мы ее пустим в ход.
   Неужели это конец, подумал Смит. Но надежда не покидала
  его. В схватке с Кристиансеном он не заметил, что вагончик
  перестал раскачиваться как маятник. Удерживаться на скользкой
  крыше стало легче. Не заметил этого и Каррачола. Тем более он
  не обратил внимания, почему это произошло. Смит, усилием воли
  оторвав взгляд от дула глядящего на него автомата, посмотрел
  через плечо Каррачолы.