же, здоровой рукой послав артиста в
  нокаут, втащил его внутрь. Потом быстро освободил тормоз,
  включил передачу и догнал двинувшийся вперед вагончик.
   В этот момент грохот, который производили осаждавшие
  дверь тоннеля, усилился. Видимо, в Шлосс Адлере решили, во
  что бы то ни стало преодолеть преграду. Смит затворил дверцу
  вагончика. Шэффер сидел, обхватив голову руками. Мэри стояла на
  коленях, прижав к груди Джонса, и смотрела на его благородную
  седину. Лица ее было не видно, но Смит готов был голову отдать
  на отсечение, что она вряд ли хвалит негодяев, обидевших
  пожилого беззащитного артиста. Так прошло минуты две - пока
  Карнаби-Джонс не шевельнулся. Вслед за ним встрепенулась
  Мэри, и взгляд ее упал на Смита. На губах ее сияла улыбка.
   - Все в порядке, - сказала она. - Я сосчитала до десяти,
  открыла глаза и призрак не исчез. Значит, ты не призрак. - Она
  помолчала, и улыбка слетела с ее губ. - Я думала, тебя уже нет.
   - Не ты одна. Надо подавать в отставку. За последние
  четверть часа я исчерпал лимит удачи на всю оставшуюся жизнь. А
  ты неважно выглядишь.
   - И чувствую себя неважно. - Лицо ее мертвенно
  побледнело, на нем обозначились морщины. Она бессильно
  прислонилась к железной стенке. - К твоему сведению, у меня
  горная болезнь. И это путешествие для меня - нож острый. Смит
  хлопнул рукой