Тримейн чувствовал,
  как в этой ледяной коробке лицо его заливает горячий пот. В
  душу вползал страх, тот панический страх, от которого теряешь
  голову, страх, которого он не испытывал никогда в жизни. Даже
  не знал, что такое бывает. И тут он каким-то шестым чувством
  ощутил, как что-то переломилось: Карпентер прекратил барабанить
  по колену.
   Он поймал цель. Точнее он ее почувствовал, угадал, где
  именно гора должна быть. А потом постепенно, едва ощутимо она
  стала приобретать зримые, а не воображаемые очертания,
  материализоваться из небытия. И вдруг, совсем неожиданно,
  ясно мелькнула гладкая поверхность почти вертикального склона
  горы и тут же пропала, нырнула во тьму. Карпентер удобно уселся
  в кресло, оставив окно открытым, и нажал кнопку связи.
   - Сержант Джонсон? - Слова звучали глухо и неровно - не
  оттого, что командир волновался; просто его оледеневшие губы с
  трудом их выговаривали.
   - Сэр? - Даже в этом лаконичном отзыве, искаженном
  передатчиком, слышалось достаточно тревоги.
   - Мне больше нравится обращаться к вам по должности, а не
  по званию - штурман, - уточнил Карпентер.
   - Сэр?
   - Расслабьтесь. Я вижу гору. Можете спать дальше. Он
  отключил связь и нажал другую кнопку, у себя над головой. Над
  люком в отсеке фюзеляжа зажегся красный свет.
   Сержант-стрелок взялся за ручку дверцы.