руками в борт фюзеляжа,
  чтобы удержаться на ногах. И под натиском ветра его лицо
  сохраняло выражение полной невозмутимости. Он смотрел вперед,
  как будто гипнотизируя глазами пространство, где крыло
  бомбардировщика, казалось, вот-вот заденет склон горы.
   Над дверцей все еще горел красный свет. Сержант-стрелок
  ободряюще похлопал Хэррода по плечу. Тот не сразу очнулся от
  своего гипнотического состояния и, отступив на полшага внутрь
  отсека, отвел руку сержанта.
   - Не толкайся, приятель! - Ему пришлось кричать, чтобы
  быть услышанным. - Если мне суждено покончить жизнь
  самоубийством, позволь сделать это по старинке, своими руками.
  - И он занял прежнюю позицию.
   В эту самую секунду Карпентер еще раз взглянул в боковое
  окно и подал сигнал, которого ждал Тримейн, - легкий жест левой
  рукой. Тримейн тотчас накренил бомбардировщик и сразу же его
  выпрямил.
   Склон горы медленно удалялся. Самолет лег на курс,
  выбранный Карпентером, и шел вдоль узкого плато. Командир в
  последний раз высунулся в окно и левой Рукой медленно -
  невыносимо медленно, как показалось Тримейну, - нащупал кнопку
  над боковым окошком, немного подождал и нажал ее.
   Сержант Хэррод, задрав голову кверху, увидел, как красный
  свет сменился зеленым, вобрал голову в плечи, зажмурился и,
  конвульсивно дернув руками, бросился в снежную